Международные организации признали оккупацию и аннексию Крыма незаконными и осудили действия России. Страны Запада ввели экономические санкции. Россия отрицает аннексию полуострова и называет это «восстановлением исторической справедливости», игнорируя тот факт, что статус Автономной Республики Крым определен в соответствии с резолюцией 68/262 Генеральной Ассамблеи ООН. Верховная Рада Украины официально объявила датой начала временной оккупации Крыма и Севастополя Россией 20 февраля 2014 года. Особую позицию в противостоянии российскому вторжению занял Меджлис крымскотатарского народа, претендовавший в свое время на роль представительного органа крымских татар. 21-24 Февраля 2014 Меджлис организовал массовые акции в поддержку новой украинской власти, пришедшей в результате Майдана.
Именно в годовщину аннексии Крыма, основателю проекта ANONYMNO.COM Новичкову Максиму удалось побеседовать с крымскими татарами, политическими деятелями и активистами, оставшимися на полуострове после референдума, по итогам которого Крым был признан частью Российской Федерации. В целях безопасности, мы изменили имена некоторых героев нашего расследования.
В каждой крымско-татарской семье своя история депортации в 1944-м году, «Крымской весной». Крымский татарин Т.Б., бывший член крымско-татарского исполнительного органа, вспоминает о массовом переселении:
– Никто не ожидал, что 18-го мая 1944-го года в двери крымско-татарских семей постучит рука деспота, Всем приказали собраться, взять 15-20 кг вещей, и навсегда покинуть родные земли. Многие не взяли ничего, кроме Корана, потому что думали – везут расстреливать. Супругам разных национальностей предлагали разделиться – русским и украинцам предоставляли право выбора – остаться в Крыму, отказаться от семейных уз.
Увозили в Среднюю Азию – Узбекистан, Казахстан, Киргизию. Условия – ужасные, люди просто не выносили испытания, выпавшие на их долю. Умирали от голода, холода, болезней. За 44-45 гг. погибла чуть ли не половина крымских татар. Это была не депортация, это был самый настоящий геноцид. Картина жуткая.
На местах депортации принимали плохо – советская власть внушила, что везут предателей родины, и родственные, казалось бы, народы – тюркской семьи – оказались по разные стороны баррикад. Никто не осмеливался помогать, даже относиться по-человечески, несмотря на то, что везли измученных и слабых женщин, детей и стариков.
Травма принудительного выселения крымских татар до сих пор дает о себе знать, и именно она во многом определяет наше отношение к присоединению Крыма к России. До оккупации 2014-го года крымских татар оставалось не так много – 300 000 человек. Народ находится на грани исчезновения, и действия пророссийских властей сейчас – это повторение геноцида сороковых годов.
– Как, по-вашему, изменилась жизнь на полуострове со дня аннексии?
– Крымские татары выступали против введения российских войск и референдума, но не смогли им помешать. За это новая власть мстит, стремится вытеснить их. Все ждут, что в любую минуту могут вломиться с обыском вооруженные люди в масках под надуманными предлогами: оружие, наркотики, запрещенная литература.
С марта в Крыму пропали около 18 человек. Все похищения и убийства крымских татар – целенаправленные действия властей. Если исчезнувших находили мертвыми, правительство утверждает, что причина смерти – не насилие, а самоубийство. В это никто не верит, потому что до прихода российских войск в Крым такого не было. Люди утратили уверенность и спокойствие. Даже те, кто желал прихода России, растеряны и напуганы. Оккупационные власти публично заявляют, что никогда не отдадут Крым, и портят жизнь людям, усложняют вопросы гражданства, земельных, имущественных отношений, образования. Нас лишили свободы слова и высказываний.
– Вы считаете, что ситуация ухудшилась, или при Советах крымским татарам было ещё труднее?
– В 90-х годах была относительная свобода, сейчас об этом нет и речи. ФСБ проникли во все структуры, слежка за людьми очень плотная. На крымских татар смотрят с ненавистью. Россия, конечно, заинтересована в сотрудничестве и признании оккупации. Но этого никогда не случится, поэтому ситуация будет ухудшаться и обостряться. Без возвращения Крыма в Украину нормальной жизни не будет.
Политическая активистка З., писательница, журналистка, делится своей историей:
– В классе я была единственной крымской татаркой. Одноклассники меня сторонились, издевались. Дискриминация по национальному признаку считалась нормой среди учителей. Нас учили молчать, подстраиваться. Крымским татарам было сложно, нас считали экстремистами, презирали за нашу веру, культуру. Мы считались чужими, опасными, дикими. Русские, поселившиеся в Крыму, боялись, что мы начнём отбирать у них дома, землю, работу.
Мы сталкивались с физическим насилием, терпели унижения и оскорбления, нас били, а мы должны были молчать. Всё, чего нам хотелось – доказать, что мы тоже люди, полноценные члены общества, которые умеют любить, сострадать, радоваться и испытывать боль, которые хотят жить на своей земле и развиваться.
Всё, чего мы хотели и хотим – чтобы в Крыму был мир и спокойствие. Чтобы без кровопролития, за круглым столом, дипломатическими путями удалось бы достичь согласия. Чтобы не проливалась кровь на крымской земле...
После мартовских событий многими овладела паника по поводу повторной депортации. Больше всех испугались старики. Мама всю весну собирала чемодан, мы его разбирали, а она снова собирала. Слухи о грядущем изгнании не утихали. Через месяц после оккупации Крыма начались облавы и обыски российскими силовиками, ущемлявшие наши права, постыдные и бесчеловечные. Были случаи, когда во время таких проверок отбирали Коран, потому что проверяющим казалось неправильным, антироссийским то, что в домах хранятся книги на непонятном языке. Люди старшего поколения, особенно верующие, цепенели от страха, не понимали, что им делать.
Многие действительно были вынуждены уехать, потому что не смогли принять оккупацию, и это перевесило всё, даже любовь к родине. Те, кому покинуть Крым не удалось, оказались загнаны в угол – нас унижают, оказывают политическое давление, репрессируют.
На вопрос о прогнозах на будущее, местный активист, член запрещённого Меджлиса, М. печально усмехается и отвечает, что даже самые пессимистичные прогнозы всё равно окажутся лучше, чем всё будет на самом деле, и объясняет это так:
– В России сейчас тоталитарная, непредсказуемая власть, и делать предположения очень сложно, тем более – говорить о чём-то с уверенностью. Знаю точно, что при Путине деоккупация Крыма неосуществима, поэтому надежд на улучшение ситуации практически нет. Мы не питаем иллюзий, рассчитываем только на то, что возрастёт международное давление на Россию, потому что иначе крымские татары могут просто исчезнуть.
– Вы рассчитываете на то, что Крым снова станет частью Украины?
– Конечно. И татары, и украинцы, и даже русские, которые тут живут, рассчитывают на то, что Крым, в конечном счёте, будет возвращён Украине. Да, это немного наивно, учитывая режим нынешней власти, но в трудные времена, всё, что остаётся – верить в лучшее.
– Как так вышло, что крымские татары, никогда не ставившие высоко украинское правительство, начинают признавать, что до аннексии было лучше?
– Бытует мнение, что Украина не помогала крымским татарам, но в отличие от оккупационной России, она хотя бы не мешала.
Большинство крымских татар считает себя украинцами, и настроены они антироссийски.
У Украины и Крыма есть общий враг, который сплачивает их, несмотря ни на что. У них общее травматическое прошлое – это и гонения, и ущемления, и ненависть, и все испытания, которые пришлось вытерпеть от страны-агрессора. Поэтому сейчас население стоит за неделимость Украины. После всего случившегося оставаться в Крыму патриотом Украины – крайне опасный шаг. Люди уже расплачиваются за свою позицию и свои убеждения.
Самое страшное – что при переопределении Крыма говорят о принадлежности нашей земли то России, то Украине, совершенно не беря в расчёт коренное население, нас просто игнорируют, точно это пустая территория, никому никогда не принадлежавшая по праву рождения, а ведь это не так...
– В каких ещё вопросах, кроме территориального, сейчас ущемляются права крымских татар?
– Принуждают принимать российское гражданство. Тех, кто отказывается, приравнивают к иностранцам. Это унизительно. Иметь два гражданства нельзя, тем более – скрывать украинское, взяв российский паспорт. По новому законодательству эти люди будут считаться преступниками.
Если крымский татарин открыто выражает свою гражданскую позицию или публично демонстрирует принадлежность к крымско-татарскому народу, он подвергается опасности сам, и подвергает опасности свою семью. Религиозные люди, посещающие мечеть, тоже могут вызывают недовольство и даже насильственные действия – за традиционную одежду, покрытую голову, длинную бороду могут арестовать или свершить самосуд – избить до полусмерти.
Творцам и деятелям культуры тоже тяжело, да и мало кому вообще удаётся творить в условиях тотальной несвободы. Каждое произведение искусства – это красная тряпка для быка. Всё, что может быть истолковано как напоминание о боли крымско-татарского народа, грозит изоляцией, допросами и пытками.
Кроме того, люди пропадают. Доверять кому-то становится всё тяжелее, постоянно ждёшь какого-то подвоха. Не можешь спокойно спать, потому что не знаешь, когда придут за тобой. Российская элита – шовинисты и расисты. Они до сих пор считают, что «Россия – для русских». Самая большая в мире страна, с самым разнообразным климатом, этносами, представителями национальных меньшинств – для одного народа! Вот она, кремлёвская идеология. Путин сделает всё, чтобы избавиться от меньшинств, опасных для его режима. Люди и дальше просто будут исчезать.
Российская власть преследует и задерживает крымских татар, зачастую без объяснения причин или по «липовым» делам. На сто политических заключённых в Крыму приходится 93 крымских татарина. Их обвиняют в сепаратизме, антиправительственных настроениях, в терроризме.
Преследования ведутся с целью «искоренить инакомыслие на территории полуострова». Политических активистов, которые выступают против оккупации, признают экстремистами и террористами. Их насильно отправляют в эмиграцию. Тех, кто отказывается покидать свою родину, заставляют молчать, запугивая и угрожая.
– Как именно их заставляют молчать?
– Подвергают обыскам и арестам, физическим нападениям. Исчезновения политических деятелей не могут пройти незамеченными, но никто не осмеливается провести эффективное расследование. Сейчас каждый оказался под угрозой насильственной репатриации, или смерти.
Заводятся всё новые уголовные дела с обвинениями в преступлениях террористической направленности. Представителей крымских татар привлекают к административной ответственности за мирное противостояние, одиночные пикеты против арестов и уголовного преследования.
Те, кто противостоит российским властям, заранее смиряются с фактом, что в битве за свободу своего народа им, возможно, придётся погибнуть.
Об уголовных преследованиях и фальсификации согласился рассказать видный политический деятель, член бывшего Меджлиса, Г.Д.
– Какая причина задержаний и обысков самая распространённая на данный момент? Что сейчас вменяют крымским татарам, которые, якобы, ведут подрывную и антиправительственную деятельность?
– Участие в запрещённой террористической организации. Да, это самый частый случай. Приплетают к «Хизб-ут-Тахиру». Очень много бывших членов Меджлиса сидят по сфабрикованным делам об участии в «Хизб-ут-Тахрир», несмотря на то, что ни в Украине, ни в большинстве европейских государств группировка не входит в число запрещённых. Подобные обвинения связаны с выражением религиозных и политических взглядов, расходящихся с позицией, насильно культивируемой Россией, а также – с преследованием мусульман. Причём при арестах ограничиваются только предполагаемой причастностью. Ни планирование, ни участие в актах насилия не вменяются, потому что их просто нет.
– Насколько мне известно, конституционные права задержанных нарушаются, причём самым грубым образом, так?
– Да. В начале года ФСБ проводили обыск в домах крымских татар, выбивали окна, срывали двери с петель. Задержали четырнадцать человек. Подвергали пыткам и издевательствам: пакет на голове, удары током и жестокое избиение, требовали «во всём сознаться» и стать информаторами – посещать собрания крымских татар, передавать все данные властям.
Во время задержаний и обысков адвокатам не разрешают присутствовать, обыскивающие не предъявляют документы на арест, семьям не позволяют связаться с политзаключёнными, не предоставляют никаких сведений об их местонахождении. Обвинения строят на аудиозаписях, которые не содержат никакой информации о каких-либо противоправных действиях.
– Какое наказание может повлечь за собой признание в причастности?
– За участие – от 5 до 10 лет (часть 2 статьи 205.5 УК РФ). За организацию деятельности – от 15 лет до пожизненного заключения (часть 1 статьи 205.5 УК РФ). Большинство доказательств – изъятая компьютерная техника, карты памяти, исламская литература. Обвинение состоит из видео- и аудиозаписей коллективных обсуждений Корана, несогласие с действиями Путина в Крыму.
Поскольку Россия не признаёт себя оккупирующей державой, она применяет режим своего законодательства, хотя обязана соблюдать законы Украины, действовавшие на момент начала военной оккупации. Действия, которые раньше не признавались уголовно-наказуемыми, стали таковыми. Россия обязана уважать права жителей Крыма, включая свободу собраний, религии, неприкосновенность частной жизни, также право на справедливое судебное разбирательство. Но Кремлю всё равно, они проводят свою националистическую, если не фашистскую политику.
Люди становятся жертвами запугиваний, нападений, арестов по сомнительным обвинениям. В марте 2015-го года во время мирной демонстрации людьми в военной форме был убит крымско-татарский активист Решат Аметов. Расследование так и не было запущено. Активистов отправляют в «лечебницы», запихивают в психбольницы за то, что они отказались отвечать на вопросы о религиозной практике и политических взглядах.
Новые власти Крыма отказывали и продолжают отказывать в согласовании мирных протестов и собраний, любые попытки стихийно организовать митинг жестко пресекаются. Даже если кто-то решается выйти на одиночные пикеты против притеснений, арестов, судов и обысков в домах крымских татар, их отправляют за решётку, избивают и назначают существенные штрафы.
Мы объясняем политикам мирового уровня, парламентам, что речь идет не столько о Крыме и его коренном населении, сколько о судьбе мира и каждого из европейских государств. Они должны вместе с нами защищать интересы своих народов.
– И как вы оцениваете их действия?
– На первых этапах российской агрессии мир делал недостаточно, поэтому Путин почувствовал безнаказанность и пошел дальше. Политикам, ищущим компромиссные варианты, которые способны удовлетворить Россию и, в некоторой степени, Украину, и пренебрегающих при этом крымскими татарами, я бы посоветовал учить историю ХХ века. Диктатора полумерами не победить, он должен быть остановлен в начале пути. Крым надо освободить, чтобы это не повторилось. Идея крымско-татарской государственности — это конфликтная идея. Не будет здесь в обозримом будущем национальной автономии. Без крови это нереализуемо.
В конце восемнадцатого века на полуострове Крым было Крымское ханство – отдельное государство, с населением более миллиона человек, которое со времён первой аннексии за счёт геноцидной политики Российской империи потеряло не только свою государственность, но и семьдесят пять процентов населения. Сейчас история повторяется. Коренные жители Крыма вновь вынуждены покидать оккупированную землю в надежде, что рано или поздно справедливость будет восстановлена, и они смогут вернуться, чтобы отстоять свои права на дом, родину и спокойную жизнь.
Новичков Максим, 24 февраля 2016 г.
(ре-публикация от 2018 г.)